Canscouncil

Дорогой «Мир Зазеркалья»!Случилось это очень давно, когда мне было всего лет четырнадцать. Мы жили в районе метро

«Бауманская», в одном из бесчисленных кривых переулков, а дом наш напоминал казарму: двухэтажное длинное здание из красного кирпича с бесконечными коридорами. Кроме двух этажей был и полуподвал, где тоже жили люди, а среди них старик по прозвищу Гапонок (фамилия у него была украинская - Гапоненко).Неопрятный, одинокий, небритый, с торчащими из-под брюк грязными кальсонами.Мне, собственно, дела до него никакого не было, но старушки, вечно сидящие на лавочке у подъезда, судачили: «Вот ведь Гапонок, черт старый, ни одного зуба уже не осталось, а бабенок молодых к себе водит! И чем он только их покупает?»Да и сам я пару раз видел, как из полуподвальной двери выходили симпатичные дамочки и, краснея и смущаясь, поправляли на себе одежду.Потом дом наш начали расселять, люди переезжали в новые квартиры. Мы, мальчишки, лазали по опустевшим комнатам в надежде найти что-нибудь ценное, забытое старыми жильцами. Опустела в том числе и комната рядом с комнатой Гапонка. И оказалось, что отсюда можно заглянуть к нему через окошечко, которое раньше было задвинуто, очевидно, шкафом. Со своей стороны Гапонок, наверное, иногда обмахивал его веником, а с другой оно совсем заросло паутиной. Мы паутину смели и начали за ним подглядывать. Пару раз подежурили - ничего интересного, но однажды…К нам в школу пришла новая учительница физкультуры.Думаю, ей было лет двадцать пять. Высокая, стройная, черноволосая красавица. Когда она показывала упражнения на брусьях, мы просто замирали! На нее засматривались все: учителя, старшеклассники, прохожие…И вот однажды мы с другом увидели ее в нашем дворе. Она украдкой оглядывалась, а потом подошла к двери Гапонка и робко ее открыла. Через несколько минут мы с приятелем уже припали к окошечку в комнате…Хотите - верьте, хотите - нет, но физкультурница начала раздеваться сама! Иногда они переговаривались, но так тихо, что слов не разобрать. Вскоре она стояла перед ним обнаженная, сам же Гапонок оставался одетым.И тут он своими грязными руками начал бесцеремонно хватать ее соски, нижнюю часть живота, ягодицы… Женщина не сопротивлялась. Потом закрыла лицо руками и в угол комнаты уткнулась, как наказанная… Постояла несколько минут, затем оделась и выбежала вон. Мы, конечно, ждали большего, но и увиденного нам хватило с лихвой…А вскоре все переехали - и мы, и Гапонок. Прошло много лет. Однажды я отправился в Крым на отдых. Каково же было мое удивление, когда в купе поезда «Москва - Севастополь» я столкнулся с Гапонком! Он почти не изменился, но выглядел более опрятно: выбрит, в нормальном костюме.В дороге мы разговорились. Меня старик не узнал, но вспомнил моих родителей, других жильцов дома. Ехал он, по его словам, умирать на родину, на Полтавщину. «Всю жизнь в Москве. А теперь тянет в родные края. У меня там родичи, поживу у них. Недолго осталось…»Разумеется, мне не терпелось обо всем его расспросить, но спрашивать в лоб было неудобно… В Орле наши попутчики сошли, и мы остались в купе вдвоем. Я достал бутылку коньяка и предложил Гапонку присоединиться. После пары рюмок тот «поплыл» и поведал мне вот какую историю.«В 33-м меня призвали, определили в танкисты и послали учиться на механика-водителя. Проучился всего месяца три, как угодил в госпиталь (нога попала в трансмиссию при невыключен-ном движке). Подлечился, но назад уже не взяли, увезли под Казань, тоже вроде в госпиталь. Только там в штатском все, а кто и в форме - с синими петлицами, чекисты.Нас таких, как я, человек десять там оказалось. Многого нам, конечно, не объясняли, но сказали, что будут из нас чекистов готовить. Мол, организмы у нас такие, что нас бабы любят. И если это уколами усилить и всякими другими способами, мы сможем любую бабу на раз в себя влюбить.А я, к слову, в себе никогда этого не чувствовал.Пару лет меня кололи, пичкали порошками, микстурами, баб приводили. В кровать уложат и тайно наблюдают - как она себя ведет, от души занимается или по приказу…Других испытуемых, грамотных, немецкому языку учили для загранработы. А я-то тракторист малограмотный, меня учи не учи -без толку. Моя задача была: важную бабу в койку уложил, ублаготворил - вот она и «наша». На мужа, на детей «стучать» можно заставить…Года два я тренировался… Вроде стало получаться, но только наполовину. Пока я рядом -моя баба. Отпустил - не нужен я ей вовсе. Даже хуже: как вспомнит, что со мной была, истерику устраивала… А чекистам надо, чтобы надолго и прочно, как на поводке…А потом профессора нашего главного арестовали и шлепнули, как и многих его коллег. Мне за связь с врагами народа «червонец» дали. Отсидел я, вышел после войны - еще пять ссылки. Реабилитировали в 1954 г. Вернулся в Москву (я хоть и с Украины, но с детства жил под Москвой, во Внуково). А то, чему меня учили, при мне осталось. Только вот беда: с возрастом оно пропадает. Изредка только вдруг накатывает чувство силы — могу, мол! Но что толку - разденешь, пощиплешь и все! Видит око, да зуб неймет!»Вот такую диковинную историю я услышал. В Полтаве Гапонок сошел. Больше я его никогда не видел…С большим уважением к вашей газетеДмитрий ШАШКОВМир зазеркалья 22,2007